По данным Минэкономразвития, ежемесячно торговыми онлайн-платформами пользуются 80% россиян. Ассортимент таких площадок в 25 раз превышает предложения крупных розничных сетей, а совокупная складская площадь маркетплейсов уже сравнялась с объемом складов в традиционном ретейле. Растет и число предпринимателей, работающих на платформах: с 2019 года их стало больше в девять раз.
В то же время назрела необходимость упорядочить сложные отношения между маркетплейсами, селлерами, владельцами ПВЗ и потребителями. О законодательном регулировании в сфере платформенной экономики в программе «Ракурс» на телеканале РБК Уфа рассказал сенатор, член комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера Олег Голов.
— Олег Евгеньевич, вы подготовили ряд законопроектов, которые систематизируют работу ПВЗ и дарксторов, находящихся в жилых домах. Почему возникла такая необходимость?
— Все началось с обращений от населения: когда мы проводили прием граждан при Совете Федерации, получали множество жалоб именно на дарксторы: постоянная погрузка-разгрузка, ограничение въезда и выезда со двора, шум в ночное время и пожарная безопасность, что немаловажно. Начали разбираться с этим вопросом: проводили круглые столы и совещания с участием маркетплейсов, пришли к определенному общему знаменателю. У нас нет задачи запретить, но мы должны отрегулировать эту сферу так, чтобы жители домов могли жить комфортно.
О чем мы договорились? Например, одна из компаний разработала регламент, по которому для доставщиков должна быть организована отдельная парковка, курьеры не должны курить и громко разговаривать в определенное время. Это меры самоконтроля дарксторов. Второй момент — невозможность въезда-выезда во время разгрузки, особенно в старом жилом фонде. Это создает большие трудности для местных жителей, провоцирует конфликтные ситуации.
Так как эта отрасль экономики развивалась бурно, отрегулировать ее работу в моменте было невозможно. Сейчас, когда уже набралась определенная статистика, можно четко устанавливать рамки, в которых будет комфортно и жителям и бизнесу.
— Ваш законопроект не запрещает размещения ПВЗ в многоквартирных домах. Кого коснется документ и кто может продолжить работу в обычном режиме?
— Законопроект еще не принят, поэтому все работает так, как работает. Но есть случаи, когда ПВЗ и жители подъезда пользуются одним входом. Соответственно, это создает трудности для людей, которые там живут. Кроме того, возникает проблема теплопотери и износа инфраструктуры. Согласно Жилищному кодексу, бремя ответственности за общедомовое имущество лежит на собственниках жилья. Получается, что жильцы вынуждены нести затраты за тех, кто ведет бизнес. Плюс ко всему, где-то такое положение дел может спровоцировать и криминальные случаи.
В ПВЗ очень много упаковки: полиэтилен, пластик, бумага — все это зачастую складируется в самом пункте, иногда на эвакуационных путях, и есть опасность возгорания. Опять же, это вопрос безопасности жильцов. Поэтому однозначно должны быть отдельные входы, а погрузка и разгрузка не должны мешать жителям. Возможно, обеспечение безопасности в данном случае потребует изменения некоторых стандартов в градостроительных документах.
— Что касается дарксторов, здесь более строгое решение: вывести их за пределы жилых домов. Расскажите подробнее, что вы предлагаете в этой части?
— Как один из вариантов, даркстор может разместиться в отдельно стоящем здании. В силу того, что электронная торговля развивается бурными темпами, собственники торговых центров жалуются на большое количество свободных помещений. Торговые центры чаще всего находятся внутри кварталов и имеют хорошие подъездные пути, поэтому разместить там тот же даркстор можно без проблем. Да, человек не сможет выйти в тапочках, чтобы получить заказ, но, с другой стороны, даркстор или ПВЗ не создадут трудностей для других жильцов.
— По нашим данным, только в Уфимской агломерации требуется 1,1 млн кв. м складских помещений. Не усугубит ли данная инициатива дефицит площадей?
— Несмотря на то что Башкирия очень выигрышно расположена географически, у нас есть огромное отставание по площадям класса А, и это тормозит и оптовую торговлю, и торговлю с соседними регионами. Логистика не очень хорошо выстраивается даже у промышленников.
Дарксторы — это другая история, здесь речь не идет о десятках тысяч квадратных метров. Если они захотят построить отдельные здания, вопросов нет: у нас в этом плане система поддержки инвестиций выстроена хорошо.
— Рынок пунктов выдачи заказов заметно насытился в 2024–2025 годы, и есть данные, что выручка у многих точек снижается на 30–60%. При этом в отрасли растет конкуренция, ощущается кадровый дефицит. Нет ли опасений, что ужесточение правил работы вызовет волну закрытия точек или еще каким-то образом усложнит ситуацию?
— Буквально десять лет назад пунктов выдачи было немного, и это не вызывало особых проблем: люди продолжали делать заказы, отрасль развивалась. Если смотреть ретроспективно, маркетплейсы, вводя штрафные санкции, ужесточая требования, снижая норму прибыли, вызывали негатив у собственников ПВЗ. Были даже забастовки, если помните. Да, кто-то закроется, кто-то трансформируется. Но ничего страшного в этом нет. Есть пункты, которые работают уже не один год, а есть те, которые быстро закрываются, потому что их собственники не понимают сам бизнес. Но это разные вещи. Многое зависит от ожиданий предпринимателей, места расположения, возможностей и так далее.
— 1 октября 2026 года вступит в силу закон о платформенной экономике. Что уже предусмотрено документом, какие доработки необходимы и какие вопросы остаются друг к другу у участников этого рынка?
— В законе регулируются отношения между всеми сторонами: потребителями, маркетплейсом, производителями и государством. Мы находимся только в начале пути. Многие законы, которые действуют в области торговли, в силу разных причин не распространяются на маркетплейсы. Необходимо регулировать отрасль, прежде всего защищать права потребителей, защищать производителей от потребительского экстремизма.
Пункты выдачи зарабатывают с оборота. Если человек пришел, примерил вещь и не взял, у ПВЗ возникает много работы, а выхлопа с этого мало. Мы постарались учесть многие нюансы — возвраты товаров и вопросы денежного обращения, а также определить, что считать браком и нарушением упаковки.
Закон имеет рамочный характер: в течение этого года будут приниматься различные нормативные и подзаконные акты, которые определят ответственные стороны, установят сроки и так далее.
— На прошедшем недавно в Башкирии форуме «Малая родина — сила России» прозвучала фраза, что платформенная экономика находится в числе приоритетных векторов развития. Она помогает развивать малый бизнес на местах, потому что люди могут развивать бизнес, не выезжая из своего региона, выходить на российский и зарубежный рынки. С другой стороны, сейчас на маркетплейсах происходит отток селлеров: с апреля по октябрь прошлого года отток на Wildberries составил 11%, на Ozon — 4% по сравнению с аналогичным периодом 2024-го. Основные причины — высокие комиссии маркетплейсов и сложная конкуренция с зарубежными продавцами. На ваш взгляд, насколько перспективна платформенная экономика именно с точки зрения развития бизнеса на местах?
— Начнем с того, что платформенная экономика — уже данность, мы никуда от нее не уйдем, она будет развиваться и дальше. Действительно, это открывает предпринимателям возможность выхода на тот или иной рынок. С другой стороны, комиссии площадок растут, но консолидироваться и сесть за стол переговоров селлерам достаточно сложно.
Когда мы приступали к работе над законопроектом по ПВЗ, представители Роспотребнадзора приводили данные о контрафактной продукции на маркетплейсах — речь идет о десятках процентов. И с этим тоже нужно бороться. Все должны играть по единым правилам, здесь не должно быть исключений, тогда среда станет комфортной и конкурентной.
